Калягин Г.В.  

 

ПОНЯТИЕ КООПЕРАТИВА. КЛАССИФИКАЦИЯ КООПЕРАТИВОВ

 

1.1. КООПЕРАЦИЯ В ИСТОРИЧЕСКОМ

КОНТЕКСТЕ. ПОНИМАНИЕ СУЩНОСТИ

КООПЕРАЦИИ КЛАССИКАМИ

КООПЕРАТИВНОЙ МЫСЛИ

 

Общепризнанным родоначальником как кооперации, так и кооперативной мысли является Роберт Оуэн (1771—1858). Хотя идеям его не суждено было воплотиться в практические дела, коо­перативная теория с того времени развивалась и развивается дос­таточно бурно, переживая подъемы и спады. Однако думается, что теория кооперации будет существовать и развиваться до тех пор, пока существует само это экономическое явление.

Важнейшую роль в развитии кооперативной теории XIX в. сыг­рал французский исследователь и организатор кооперативного дви­жения Шарль Жид (1847—1932). Правильнее было бы назвать его теоретиком и даже апологетом не кооперации вообще, а только од­ного из ее направлений — потребительской кооперации.

Экономическое устройство современного ему общества пред­ставлялось французскому ученому крайне несовершенным. Это несовершенство он видел, в первую очередь, в антагонизме между производством и потреблением, между производителем и потре­бителем, а проявлениями этого антагонизма Жид считал «фальси­фикацию товаров, коммерческую ложь, рекламу, столь же дорого­стоящую, сколь и обманчивую, подряды, наглую спекуляцию, оже­сточенную конкуренцию, борьбу за жизнь, беспощадную войну, и это "горе побежденным", ставшее теперь экономическим правилом» [Жид Ш., 1909, с. 96]. Выход же из этой прискорбной ситуа­ции французский профессор видел в том, чтобы производство слу­жило потреблению «на тех же основаниях, как руки служат желуд­ку» [Жид Ш., 1909, с. 87]. Иными словами, когда общественное производство будет находиться в руках потребителей, описанный выше антагонизм сам собой исчезнет, так как «потребители... не могут иметь интересов, враждебных им самим: у них только один интерес, один и тот же для всех: добыть как можно больше жиз­ненных благ с возможно меньшими издержками: и этот интерес — не что иное, как интерес всего общества в целом, всего человече­ства» [Жид Ш., 1918, с. 68].

Единственным способом для потребителей захватить эконо­мическую власть является, по мнению Жида, потребительская ко­операция. Этот захват власти должен произойти в три этапа. На первом потребители должны «объединиться между собой, образо­вать компактную массу, отчислять, по возможности, наибольшую часть доходов на устройство оптовых магазинов и делать закупки в большом масштабе» [Жид Ш., 1909, с. 93]. На втором этапе потре­бительские общества должны создать свое перерабатывающее про­изводство, а на третьем — собственную добывающую промышлен­ность.

Таким образом, в перспективе общества потребителей стано­вятся единственными обладателями экономической власти, унич­тожая прибыли как оптовых торговцев, так и всех фабрикантов. В результате потребители осуществляют, с одной стороны, идеал всех социалистов, а с другой — идеал либеральных экономистов («такой экономический строй, в котором господство свободной конкуренции в конце концов сводит прибыль к нулю» [Жид Ш., 19176,4. 2, с. 45]).

Осуществление такой программы общественного переустрой­ства не оставляет места революционным преобразованиям обще­ства: «Мы... думаем, что истинным результатом кооперации будет бесполезность революции» [Жид Ш., 1909, с. 79]. Кроме того, Жид весьма скептически относится к перспективам производственной кооперации, и если в обществе станет господствовать режим, ос­нованный на производственной кооперации, то труд и капитал просто поменяются местами: первый станет получать прибыль, а второй «будет низведен до роли простого наемника» [Жид Ш., 1918, с. 72]. При этом сохранится существующий антагонизм между про­изводством и потреблением.

Итак, по Ш. Жиду, истинная цель кооперации заключается в том, чтобы «мирным, но радикальным образом видоизменить существующий экономический режим путем передачи прав собствен­ности на орудия производства, а вместе с тем и экономического преобладания из рук производителей, обладавших ими до сих пор, в руки потребителей» [Жид Ш., 1918, с.79-80].

Общепризнанным авторитетом в области кооперативной теории конца XIX — начала XX в. был наш соотечественник М.И. Туган-Барановский (1856—1919). Хотя Туган-Барановский и считал потре­бительскую кооперацию высшей формой кооперации вообще (см. [Туган-Барановский М.И., 1989, с. 95]), он в отличие от Ш. Жида видел те естественные пределы, которые ограничивают развитие это­го вида хозяйственной активности людей и не позволят ему, как полагал французский исследователь, вытеснить все другие виды хо­зяйственной активности, даже в отдаленной перспективе.

Во-первых, далеко не все индивиды обладают достаточными побудительными мотивами для того, чтобы стать членами потре­бительского общества. Более того, далеко не всякий индивид, даже располагающий таким мотивом, может быть полезен потребитель­скому движению. «Полезным членом потребительского общества может быть только тот, кто располагает определенным, регуляр­ным и не совсем незначительным доходом... Поэтому беднейшие элементы современного общества так же мало пригодны для по­требительской кооперации, как и более богатые» [Туган-Баранов­ский М.И., 1989, с. 152].

Во-вторых, Туган-Барановский обратил внимание на тот факт, что жизнеспособность кооператива зависит от характера связей внутри группы: чем лучше люди знают друг друга, чем ближе их интересы, тем устойчивее потребительский кооператив. В свою очередь, степень общности интересов зависит от размеров груп­пы, поэтому «кооперативные деревья не растут до неба».

В-третьих, «по самому существу потребительская кооперация может захватывать в данной стране только те отрасли хозяйства, в которых изготавливаются продукты, предназначенные для потреб­ления внутри страны, но отнюдь не отрасли промышленности, работающие для экспорта» [Туган-Барановский, 1989, с.155].

В-четвертых, потребителям, по мнению Туган-Барановского, не нужны средства производства, а число производственных пред­приятий, принадлежащих потребительским кооперативам, срав­нительно невелико. Так как с развитием капитализма доля средств производства в хозяйственной структуре возрастает, то, соответ­ственно, снижается роль потребительской кооперации.

В-пятых, с развитием капитализма также возрастают роль и удельный вес производства общественных благ, что также снижает значение потребительской кооперации. «...Железная дорога толь­ко для надобностей членов потребительского общества была бы экономической нелепостью — по такой дороге было бы слишком мало движения, и стоимость транспорта достигла бы чудовищных размеров» [Туган-Барановский М.И., 1989, с. 156].

Еще более пессимистично Туган-Барановский оценивает пер­спективы развития производственной кооперации в ее самой за­конченной форме — в форме производительных артелей. Во-пер­вых, такая форма кооперации неизбежно сталкивается с серьез­ными трудностями в сфере коммерческих операций, так как артель «не имеет никакой свободы в выборе профессионала и должна до­вольствоваться персоналом, которым являются члены артели» [Ту­ган-Барановский, 1989, с. 200]. Однако, если с организацией про­изводства рабочие-кооператоры знакомы, «то этого отнюдь нельзя сказать относительно коммерческих отношений предприятия» [Ту­ган-Барановский М.И., 1998, с. 362-363].

Во-вторых, по мнению Туган-Барановского, при переходе пра­ва управления на предприятии к тем, кто на нем работает, с одной стороны, усиливается мотивация и, соответственно, возрастает производительность труда, однако, с другой — у рабочих-коопера­торов возрастают стимулы к отлыниванию, и далеко не во всех слу­чаях первая тенденция оказывается преобладающей.

В-третьих, производительная артель не в состоянии, в подав­ляющем большинстве случаев, адекватно реагировать на рыноч­ные сигналы, сохраняя при этом свой кооперативный характер. С одной стороны, при плохой конъюнктуре артель не может изба­виться от излишних рабочих рук, так как невозможно уволить соб­ственников. С другой стороны, «преуспевающая артель не может расширять своих оборотов путем привлечения в свой состав новых рабочих в качестве полноправных членов. Новые рабочие силы неизбежно должны стать в положение наемных рабочих по отно­шению к хозяевам артели» [Туган-Барановский М.И., 1989, с. 205], а значит, производительной артели трудно сохранить свой коопе­ративный характер в условиях благоприятной конъюнктуры.

Наконец, в-четвертых, производительная артель почти навер­няка столкнется с нехваткой капитала.

Таким образом, «производительные артели в среде развитого капиталистического хозяйства стоят... перед дилеммой — или ги­бели (что является их обычной участью), или превращения в пред-, приятие более или менее капиталистического типа» [Туган-Бара­новский М.И., 1998, с. 365].

Иными словами, хотя М.И. Туган-Барановский и был убеж­денным сторонником развития кооперации, однако он считал, что кооперативный идеал, каковым является общество, построенное целиком на кооперативных принципах, никогда не может быть достигнут.

Во второй половине XX столетия центр тяжести кооператив­ных исследований смещается от потребительской к производ­ственной кооперации. Эта тенденция сохраняется и в настоящее время. В частности, представляют интерес концепция равноправ­ного участия и основанная на ней «модель гуманной демократи­ческой экономики» чехословацкого экономиста Отто Шика [см. SikO., 1985-1987; Шик О., 1990]. Современный капитализм, по мнению Шика, отделяет собственность на капитал от функции капитала, поэтому преимущества частной собственности, свой­ственные прошлым десятилетиям, перестают быть столь значи­мыми и актуальными. Альтернативой традиционным капиталис­тическим фирмам Шику представляются фирмы равноправного участия, важнейшим отличительным признаком которых явля­ется нейтрализация капитала: «Под нейтрализацией капитала мы понимаем реформу собственности, ликвидирующую такое поло­жение вещей, при котором собственниками капитала являются отдельные индивидуумы. В результате реформы субъектом соб­ственности станет производственный коллектив существующей или организующейся фирмы. Коллектив, обладающий распоря­дительным правом над имуществом, не получает права делить капитал между своими членами. Им распоряжается, согласно ус­таву, избранная коллегия. Она распоряжается имуществом на началах попечительства и передает его руководству предприятия для продуктивного использования. Так исключается право отдель­ных индивидов распоряжаться капиталом, равно как и накапли­вать капитал» [Sik О., 1985, S. 69].

С другой стороны, материальная заинтересованность в такой компании достигается тем, что доходы, в отличие от собственнос­ти, распределяются между ее владельцами. «Если разделение при­были между рабочими предприятия контролируется их предста­вителями, и если трудящимся, в качестве дохода, отчисляется оп­ределенный процент, то отчужденность от прибыли постепенно может быть преодолена».

Очевидно, что система равноправного участия может быть эф­фективна лишь в крупных акционерных обществах, где руковод­ство осуществляют наемные менеджеры: именно здесь выгоды от повышенной мотивации наемных работников (а речь идет именно об этом) наиболее ощутимы.

Интересно, что сам Шик противопоставляет свою компанию равноправного участия традиционному производственному коо­перативу, так как под последним он понимает компании, капитал которых может быть разделен между членами кооператива. Одна­ко практика функционирования производственной кооперации в XX в. показывает, что в большинстве случаев имеют место ограни­чения такого разделения, ограничения прав кооператоров на ка­питальную ценность принадлежащей им доли кооперативной собственности. Это, в частности, имеет место в самом известном из существующих сегодня кооперативных объединений — в Мондрагонской группе (см. [Bradley К., Gelb A., 1980; Whyte W.F., Whyte K.K., 1988; КолгановА.И., 1993]). Поэтому представляется вполне оправданным отнесение фирмы равноправного участия О. Шика к числу производственных кооперативов.

Кроме исследований, отстаивающих эффективность произ­водственной кооперации в современной капиталистической хо­зяйственной системе, во второй половине XX в. появились тео­ретические концепции, доказывающие принципиальную неэф­фективность производственной кооперации и коллективной собственности. Наиболее известная из таких концепций — тео­рия самоуправляющейся фирмы Б. Уорда, представленная им в ставшей классической статье The Firm in Illyria: Market Syndicalism (cm. [Ward В., 1958]).

Так как целью самоуправляющейся фирмы является макси­мизация дохода каждого ее участника, а сам этот доход склады­вается из предпринимательской прибыли и заработной платы, то предпринимательский интерес владельцев такой фирмы прихо­дит в противоречие с их интересами как наемных работников — получателей заработной платы. С этим противоречием связан целый ряд моментов, определяющих сравнительную неэффектив­ность самоуправляющейся фирмы в конкурентной среде. Во-пер­вых, стремление к максимизации дохода на одного работника за­ставляет старых членов производственного кооператива препят­ствовать вступлению в него новых кооператоров, даже когда рыночная конъюнктура благоприятствует расширению производ­ства. Во-вторых, самоуправляющейся фирме свойственно посто­янное недоинвестирование, так как максимизирующие свой до­ход кооператоры будут направлять неоправданно высокие сум­мы на увеличение оплаты своего труда. В-третьих, первые две причины с неизбежностью приводят к низкой эластичности кри­вой предложения самоуправляющейся фирмы. Более того, для кривой предложения такой фирмы с какого-то момента вообще свойствен отрицательный наклон. Наконец, процесс коллектив­ного принятия решений связан с высокими управленческими издержками, что еще более увеличивает неэффективность само­управляющейся компании1.

Теория Б. Уорда получила свое развитие в трудах целого ряда экономистов неоклассического направления (см. [Poroush J., Kahana N., 1980; Miyazaki H., 1984; Miyazaki H., Neary H., 1983; NearyH., 1985; HeyJ.D., 1981; LandsbergerM, SubotnikA., 1981]). Однако, с другой стороны, ограниченность этой концепции видна невооруженным взглядом, более того, опыт многих производствен­ных кооперативов и, в частности, опыт Мондрагонской группы «не подтверждает неоклассическое утверждение о неадекватном (ошибочном) поведении самоуправляющейся фирмы в ответ на изменение спроса» [Флакиерски X., 1998, с. 100].

Наиболее известной работой, авторы которой отстаивают пря­мо противоположную точку зрения на перспективы самоуправля­ющейся фирмы, по-прежнему остается книга Ярослава Ванека The General Theory of Labor-Managed Market Economies [Vanek J., 1970].

Исследование Ванека позволило выявить целый ряд преиму­ществ, которыми располагают управляемые трудом (labor-managed) компании перед традиционными капиталистическими фирмами.

Во-первых, в условиях монополии, олигополии или монопо­листической конкуренции в отрасли, состоящей из таких компа­ний, уровень цен будет ниже, чем в частнопредпринимательской экономике, а объем производства соответственно выше. Иными словами, величина общественных омертвленных затрат2 в управ­ляемой трудом монополистической или олигополистической от­расли будет ниже, чем в условиях традиционной капиталистичес­кой экономики. С этим, кроме всего прочего, связано уменьше­ние потерь общественного благосостояния от олигополистической конкуренции.

Во-вторых, для управляемой трудом экономики свойствен бо­лее быстрый и легкий вход в отрасль, т.е. общественное благосо­стояние выигрывает от отсутствия входных барьеров.

В-третьих, доходы работников в управляемой трудом фирме гораздо менее жестки, по сравнению с фирмой, управляемой ка­питалом. А это, в свою очередь, предопределяет меньшую подвер­женность управляемой трудом экономики инфляционным коле­баниям в долгосрочном плане.

Наконец, в-четвертых, «важнейшее преимущество управляе­мой трудом фирмы — и, соответственно, системы, основанной на таких фирмах, — способность производить оптимальные стимулы, контролирующие уровень напряжения и качества труда ее членов» [Vanek J., 1970, р. 402]. Иными словами, речь здесь идет о повы­шенной мотивации работников самоуправляемой компании — са­мом важном ее преимуществе, которое объективно существует, но практически не поддается изучению на основе традиционной нео­классической методологии.

Другие экономисты, в первую очередь институционалисты, делают вывод о неэффективности самоуправляющихся компаний на основе их меньшей, по сравнению с капиталистическими предприятиями, склонности к нововведениям и риску (см. [Jensen М.С., Mecling W.H., 1979; Fama E., 1980; Meade J.E., 1972]). Дж. Мид пишет: «В то время как владельцы собственности могут рассеивать риск путем вложения небольших частей своей собствен­ности в большое число концернов, рабочий не может вкладывать свои усилия по частям в большое число разных работ. Очевидно, именно по этой причине мы чаще сталкиваемся с тем, что устой­чивый к риску капитал нанимает рабочую силу, а не подвержен­ная риску рабочая сила нанимает капитал. Более того, так как ра­бочая сила не может рассеивать риск, мы обнаруживаем коопера­тивные структуры только в тех сферах деятельности, где риск не слишком велик» [Meade J.E., 1972, р. 426]. Как следствие капита­листические предприятия оказываются в состоянии лучше справ­ляться с риском, чем управляемые трудом фирмы.

Другими пунктами сравнительной неэффективности самоуп­равляемой компании большинство исследователей (включая и тех, кто в целом весьма оптимистично настроен относительно перс­пективы таких компаний) признают, во-первых, проблему при­влечения внешних инвестиций; во-вторых, проблему сохранения такими предприятиями своей кооперативной сущности в долго­срочном плане и, в-третьих, проблему недостаточной гибкости управляемых трудом компаний (см., например, [Estrin S., 1989; Bonin J.P., Puttennan L., 1987; Marcus L., 1988] и др.).

Что касается сравнительных преимуществ производственной кооперации, то в этом вопросе большинство исследователей глав­ную роль отводят повышенной мотивации ее участников.

Хотя интуитивно практически каждый человек без труда мо­жет выделить кооперативы из всей совокупности различных ви­дов хозяйственных организаций, в действительности определить формальные критерии отличия кооперативов достаточно сложно. Рассмотрим несколько дефиниций.

«Кооператив есть объединение лиц, он является соединением людей, а не капиталов. Накопленные в кооперативе капиталы име­ют целью не приносить проценты и доход без затраты труда, а на­оборот, содействуют уничтожению обоих видов нетрудового до­хода — процентов и ренты. Кооперативный капитал и юридически имеет другой характер, чем акционерный капитал: первый являет­ся общественным достоянием, второй — частной собственностью» (С. Гшвинд, см. [Творцы кооперации, 1991, с. 85]).

«Под кооперативным предприятием следует понимать такое хозяйственное предприятие нескольких добровольно соединив­шихся лиц, которое имеет своей целью не получение наибольшего барыша на затраченный капитал, но увеличение, благодаря обще­му ведению хозяйства, трудовых доходов своих членов или сокра­щение расходов последних на потребительские нужды» [Туган-Барановский М.И., 1998, с. 344].

«Кооперация есть система коллективности для потребления с целью производства. Цель кооперации — коллективное сбереже­ние, уменьшение труда на производство необходимых предметов потребления, развитие рационального потребления, увеличение производства и, наконец, развитие производительных способнос­тей и склонностей человека» (Н.П. Баллин, см. [Творцы коопера­ции, 1991, с. 144]).

«Кооператив — это добровольное объединение физических лиц для улучшения своего обслуживания, материального и социаль­ного положения» [Макаренко А.П., 1999, с. 6].

«Кооператив — это самостоятельная организация людей, доб­ровольно объединившихся с целью удовлетворения своих обще­ственно-экономических, социальных и культурных потребностей с помощью совместно владеемого и демократически управляемо­го предприятия» [Международный кооперативный альянс: Декла­рация о кооперативной идентичности, 1996, с. 189].